Николай Шумаков: «Архитектура — это культурный код цивилизации»

12 ноября на XIII Съезде архитекторов России состоялись выборы президента организации. Получив 55 голосов из 70, его главой вновь стал народный архитектор РФ Николай Шумаков, впервые избранный на этот пост в 2016 г. Автор многих знаковых объектов Москвы, обладатель премии Огюста Перре и MIPIM Awards, непререкаемый авторитет в области архитектуры  Николай Шумаков дал эксклюзивное интервью нашему журналу.

14.01.2021
Николай Иванович, в интервью нашему изданию в 2016 году в качестве первоочередных задач Союза вы называли работу по усовершенствованию законодательства для восстановления статуса архитектора в обществе. Однако принятие законопроекта «Об архитектурной деятельности в РФ» в очередной раз отложено — теперь до 2021 года. При этом критику у некоторых представителей сообщества вызвали такие положения законопроекта, как обязательный 10-летний стаж, который должны иметь архитекторы, постоянное подтверждение квалификации, запрет на работу в России для архитекторов с непризнанными у нас дипломами и, как следствие, отсутствие конкуренции в архитектуре. Это справедливые обвинения? Каким должен быть закон в идеале?
Ваш первый вопрос тянет на фундаментальную статью, которая займет всю журнальную площадь. Чтобы не утомлять ваших читателей, отвечу по возможности кратко. Не потому, что сказать нечего, а потому, что за последние два-три месяца комментировал эти темы десятки раз. Однозначно закон нужен, и он обязательно будет. То, что процесс его обсуждения и принятия так затянулся, говорит, что документ этот чрезвычайно важен, он должен пройти массу согласований и проверок. Работу эту мы ведем постоянно вместе с нашими коллегами из Российской академии архитектуры и строительных наук, Национального объединения изыскателей и проектировщиков, проводим консультации, встречи, круглые столы, экспертные советы. О том, что эту деятельность уже не первый год аккумулирует Союз архитекторов России, знают все. Поэтому развернувшаяся в начале осени дискуссия на тему якобы «ненужности» этого документа и призывы некоторых наших коллег остановить процесс и не принимать закон вообще, я расцениваю как дешевую пиар-компанию людей, для которых отрицание всего является удобной позицией самим ничего не делать, но при этом все критиковать. Ни о каком обязательном десятилетнем стаже в наших предложениях нет ни слова. Речь идет о том, что только что выпущенные из вуза специалисты должны доказать право на самостоятельную практику. Это происходит во всем мире путем участия молодых архитекторов в конкурсах, где они могут подтвердить свои знания, побеждая в равном соревновании с другими профессионалами. А также с помощью профессиональной аттестации, и на это уходят как раз те самые 10-12 лет, после которых у тридцатилетнего или тридцатипятилетнего специалиста появляются нужные для качественной работы знания и опыт. Запрет на работу в России архитекторов с иностранными дипломами — еще один миф, развеять который очень легко. 
Николай Шумаков.jpg
В последние годы самые яркие и знаковые объекты, например в Москве, проектируются консорциумами — смешанными командами, которые зачастую представляют зодчих из нескольких стран. Это замечательно и творчески оправданно. Но также оправданно и наше стремление добиться того, чтобы в таких командах обязательно присутствовали отечественные специалисты, которые лучше знают локацию, наши законы, наконец, лучше чувствуют ментальность и идентичность места проектирования. Мы готовы сотрудничать со всеми на территории России, но, согласитесь, тогда следует говорить и о том, что российские дипломы и специалисты также должны быть приняты на равных в мировом архитектурном сообществе. Собственно, на эту тему есть и соответствующие документы Международного союза архитекторов. Все сотрудничество в градостроительстве, равно как и в других сферах нашей жизни, должно строиться на паритетных отношениях. Если равенства нет изначально — это не отсутствие конкуренции, а типичное лоббирование интересов зарубежных архитекторов в ущерб национальным. 
Каким должен быть закон в идеале, я не знаю. Но точно знаю, каким он не должен быть. Он не должен стать индульгенцией для потока непрофессионалов, которых предостаточно на современном градостроительном рынке.

Еще одной из главных задач Союза архитекторов вы называли активную работу с регионами по вовлечению в ряды Союза молодежи. Какие достигнуты успехи в этом направлении?
Я бы, наверное, говорил не об успехах, хотя они есть, а о самой тенденции омоложения Союза, которая сейчас прослеживается. Например, год назад на фестивале «Зодчество VRN» в Воронеже мы с коллегами присутствовали на замечательном мероприятии, которое проводило местное отделение СА России. Это был прием в члены Союза молодых архитекторов, который выглядел как публичная защита своего портфолио каждым выступавшим. Прекрасные работы, достойные профессионалы, симпатичные ребята. И вот всем им я задавал один и тот же вопрос: почему или зачем они вступают в Союз? И оказалось, что наступило время, когда быть принятым в сообщество стало престижным, что членство в творческом профессиональном союзе поднимает авторитет, подтверждает компетентность и знания, что даже заказчики, подписывая договор или контракт, интересуются, является ли автор проекта членом Союза архитекторов. Хочется верить, что это говорит и о престиже нашей организации, и об уважении к профессии архитектора. За последние два года заметно выросло число молодых архитекторов, вступающих в Союз. Это реальные цифры, с ними не поспоришь. Уже несколько лет очень активно занимаются молодежью в Воронеже, Калуге, в Краснодарском крае. Активизировалась Свердловская организация СА. В московской организации активно набирает обороты Совет молодых архитекторов, в Московской области много молодежи с отличными профессиональными данными и навыками. Это радует, обнадеживает, но ни в коем случае не успокаивает. Будем работать и дальше, молодых пока еще в Союзе не так много, как хотелось бы, это правда.

Живописный мост.jpg

Живописный мост через Москву-реку.

Сегодня в адрес современной архитектуры, с одной стороны, бросают упреки в том, что она утратила традиции, отказалась от опыта прошлого и опирается лишь на новые технологии. С другой стороны, некоторые критики предъявляют обвинения в эклектике, смешении стилей, безвкусице. Насколько это справедливо и какую бы вы дали оценку современному архитектурному процессу?
Давайте я не буду ставить никаких оценок. Это не очень корректно по отношению к архитектуре и к архитекторам. Попробуем вместе проанализировать вопрос. Что значит — современная архитектура утратила традиции? Если бы такое случилось, мы бы с вами жили в полном хаосе и разрухе. Новые технологии тоже не могли бы появиться на развалинах прошлого. На то они и новации, чтобы базироваться на опыте прошлого, и любой эксперимент в своей основе должен иметь устойчивую платформу, «сбитую» или, если хотите, подготовленную предшественниками. Новые технологии не перечеркивают достигнутые результаты, они лишь предлагают иной, более современный и эффективный путь развития отрасли. Эклектика — вовсе не синоним безвкусицы, скорее это дань современному городскому ритму, когда скорость превалирует во всех процессах. Образно говоря, если первобытный человек искал себе новую пещеру лишь тогда, когда старую завалило в результате какого-либо катаклизма, то теперь новые архитектурные стили и пространства появляются параллельно с существующими столетними зданиями или комплексами. Это нормально. Их мирное сосуществование в ткани города и есть проверка архитектора на талант и профессионализм. Сломать и построить на этом месте что-то новое, не всегда лучшее, чем было, — на это талант не нужен. А вот грамотно встроить новый квартал или здание в уже существующую застройку, да еще если это исторический центр города — вот где поистине раскрывается настоящий талант. Либо мы получаем очередную «вставную челюсть». Примеров было и есть немало, но встречаются они все реже. Это факт.

Аэропорт Внуково.jpg

Аэропорт Внуково.

В последние годы отдельные российские проекты получают высокие награды, такие как премия Огюста Перре и MIPIM Awards, — несколько ваших проектов удостоены этого «строительного Оскара». Считается ли это свидетельством того, что уровень российской архитектуры достиг мирового стандарта?
Мне приятно, что вы вспомнили про премию Перре. Это действительно уникальная награда, которую впервые получил российский архитектор. Но важнее другое: премия Огюста Перре присуждается не просто за архитектурный проект, а за использование в нем высоких технологий. Я получил эту награду за несколько реализованных объектов повышенной технической сложности: новые станции Московского метрополитена, аэропорт Внуково, Живописный мост через Москву-реку. Это то, о чем мы с вами только что говорили. То есть сама жизнь диктует нам критерии, которые предъявляются к современной архитектуре. Сегодня наши здания, комплексы, городские пространства должны быть не только произведениями искусства, но и высокотехнологичными объектами, способными выдерживать антропогенные нагрузки, отвечать всем необходимым требованиям в эксплуатации: быть безопасными, комфортными, эстетичными, экологичными.
Что же касается уровня российской архитектуры по шкале мирового стандарта, давайте не будем унижать наше зодчество, имеющее в своей истории такие шедевры, которыми восхищается весь мир не одну сотню лет. Возможно, наша национальная архитектура XX века в этом смысле проигрывает своим предшественникам, но это не означает, что мы находимся на задворках архитектурного бомонда. У нас всегда были и есть архитекторы мирового уровня, составляющие цвет профессии. И среди них много молодых, так что я за нашу архитектуру спокоен. Ну а то, что всегда есть к чему стремиться, так это нормальное явление в искусстве. Лучшая работа всегда впереди.

Чтобы создавать востребованный и качественный продукт — здания, пространства — необходимо быть в курсе современных тенденций и потребностей индустрии и общества. Время диктует новые подходы к объектам недвижимости и, следовательно, предъявляет новые требования к образованию архитекторов. Какими качествами и знаниями должен обладать архитектор?
Безусловно, это должна быть крепкая база, академическое образование, такое как дает сегодня МАРХИ и некоторые другие российские вузы. Но МАРХИ все-таки я считаю основной кузницей архитектурных талантов. 
Сегодня очень важны и практические основы профессии. Что мы — я имею в виду Союз московских архитекторов — и стали делать вместе с МАРХИ. Открыли при СМА кафедру «Комплексная профессиональная подготовка». Это учебно-научное структурное подразделение МАРХИ. Как заведующий кафедрой я вместе с моими коллегами-архитекторами организовываю учебный процесс по обеспечению обучающихся практической подготовкой. Занятия на кафедре позволяют молодым ребятам окунуться в профессию в процессе учебы. В программе — авторские практики от наших архитектурных мэтров, инновационные технологии и материалы, кросс-дисциплинарные модули, вопросы коммуникации в архитектуре, актуальные темы по законодательству в архитектуре. 
Вы спрашиваете, какими качествами должен обладать архитектор? Отвечу: такими же, как и любой уважающий себя человек, независимо от возраста, профессии, образа жизни и места, где он живет и работает. Надо любить то, что ты делаешь, уважать тех, для кого ты это делаешь, отвечать за свои поступки и действия и помнить, что архитектура — это культурный код цивилизации. Ну вот пафосно как-то получилось, но это правда.

Не так давно при Союзе архитекторов начал свою работу Центр оценки квалификаций. Какими функциями и полномочиями он наделен?
Это действительно новое направление деятельности. Кстати, в вашем первом вопросе эта тема тоже звучала, так вот еще раз хочу подчеркнуть, что квалификационная аттестация архитекторов, так же как аттестация представителей всех иных профессий, введена не законом «Об архитектурной деятельности», а рядом указов президента РФ и Федеральным законом «О независимой оценке квалификации» N° 238-ФЗ, принятым 3 июля 2016 года. Поэтому мы ничего не придумываем, не изобретаем велосипеды, а просто следуем требованиям, которые предъявляются к порядку и сути аттестации. Мы разработали Положение о Центре оценки квалификаций (ЦОК) Союза архитекторов России, которое устанавливает цели, функции, права и обязанности, организационную структуру ЦОК СА России в области градостроительства, архитектурно-строительного проектирования, инженерных изысканий. Вообще работа ЦОК — новая для нас тема, и я бы предложил вам сделать специальный материал, потому что это вопрос, который заслуживает отдельного и очень подробного разговора и разъяснений. Буквально неделю назад (в середине ноября. — Прим. ред.) у нас прошли первые экзамены, которые принимали эксперты центра, вот об этом и можно будет поговорить с директором ЦОК при СА России Мариной Котельниковой (интервью с Мариной мы обязательно сделаем позже. — Прим. ред.).

архитекторы.jpg

Практические основы профессии очень важны, поэтому большое внимание необходимо уделять общению как с уже состоявшимися, так и с молодыми архитекторами.

Вы поддерживаете контакты с региональными союзами архитекторов. Какие из них сегодня работают плодотворно и что интересного происходит на местах? Чего не хватает региональным отделениям?
И снова вопрос на отдельное интервью. Ну посудите сами. У нас более 90 организаций, которые входят в состав Союза архитекторов. И мы не просто поддерживаем контакты — мы работаем рука об руку со всеми организациями СА на местах. Это практически ежедневная связь по скайпу, по телефону, мы постоянно обмениваемся информацией, размещаем на наших сайтах все, что представляет интерес для профессионального сообщества. Региональные организации — это наша основная творческая сила и главный двигатель во всех начинаниях СА России. Взаимодействие региональных организаций, укрепление связей между ними, выработка общих профессиональных ценностей при самом широком спектре независимых позиций и взглядов — вот главная задача нашего творческого союза.
Конечно, всем нам не хватает живого общения. Далеко не все региональные организации могут позволить себе финансово участвовать в конкурсах, выставках, фестивалях, которые проводит Союз архитекторов. Особенно это касается отдаленных регионов страны. Да еще и пандемия внесла свои ограничения в живые контакты. Но, с другой стороны, это послужило и стимулом искать новые пути общения: стали больше использовать формат ВКС, стараемся даже конкурсы проводить онлайн, чтобы иметь возможность привлечь к ним архитекторов от Камчатки до Калининграда.

И последний вопрос, Николай Иванович. Если проанализировать мировые тенденции в архитектуре, какие бы вы назвали наиболее ярко проявившимися в нашей стране? Какие тенденции лично вам нравятся, а какие, напротив, удручают и раздражают?
Слушайте, ну у вас просто глобальные вопросы на глобальные темы. Я стараюсь строить свою жизнь так, чтобы ничего не раздражало и не удручало. Это касается и вопросов профессии. Раздраженный или удрученный архитектор ничего толкового в своей жизни не сотворит. Поэтому анализирую я, как правило, конкретную ситуацию на конкретном объекте в режиме своего реального рабочего графика.
А рассуждать об архитектурных тенденциях и веяниях я, наверное, смогу тогда, когда закончу свою карьеру и буду бездумно гулять по лесу со своим псом Рексом. Но пока до этого далеко — много работы и мало времени. Так что про мировые тенденции поговорим как-нибудь потом. Когда будет много свободного времени и мало работы. Договорились?..
Авторы: Софья Романова