Китайцы зайдут на Юг через Крым

КНР приняла политическое решение активизировать экономическую деятельность на Юге России

21.07.2014

Тщательно и неторопливо изучив потенциал Юга, китайский бизнес открыл перспективные формы сотрудничества в регионе. В приоритете — инфраструктурные проекты: уже есть договоренность об участии в возведении Керченского моста. Впрочем, Китаю интересна не только инфраструктура, но и проекты совместных производств, туризм и т.д. Какие перспективы откроет газовый контракт с Поднебесной и почему игорную зону в Крыму не стоит создавать по образцу Макао, объясняет заведующий отделением востоковедения НИУ-ВШЭ Алексей Маслов.

Восточный вектор энергетической политики зависит не только от возможностей России расширять поставки
Подписание газового контракта между Россией и Китаем — результат более чем десятилетних переговоров. В целом же газовая труба может экономически оправдать себя именно как «восточное» направление российской экономической политики, а не только «китайское». Очевидно, что китайским партнерам хотелось бы обладать абсолютной приоритетной возможностью по определению российских поставок энергоносителей. И здесь, при выходе на более широкие рынки стран АТР, расширении поставок газа в Японию, в Корею, нас ожидает ряд тонких моментов. Ситуация в Восточной и Юго-Восточной Азии обострилась в последний год. Некоторые страны региона напуганы экономической активностью и решительностью китайской внешней политики. КНР жестко устанавливает лидерство. А поэтому восточный вектор энергетической политики зависит не только от возможностей и желания России расширять поставки, но и от способности сохранять дистанцию от спорящих между собой азиатских государств.

Сам контракт открыл перспективы для создания новых производств и инфраструктур, в том числе электронной, логистической, научно-образовательной. Развитие сотрудничества в военной области также перспективная сфера, но и здесь приоритеты быстро меняются. Если раньше Китай активно закупал российскую продукцию, то теперь сам производит многие образцы вооружений. Как следствие, КНР больше интересуют военные технологии, совместные производства техники двойного назначения: помимо закупок серийных вертолетов Ми-8 и Ми-17, а также тяжелых вертолетов Ми-38, совместное или целевое производство по заказам китайской стороны.

Китайские производители перехватывают инициативу там, где образуется производственный вакуум
За последние годы стратегия взаимодействия России и Китая изменилась, став более комплексной и многосложной. Лет 5-8 назад российские компании либо закупали готовую китайскую продукцию, либо размещали свой заказ в КНР. Такая форма взаимодействия создает для рынка чувство «ложной защищенности»: из-за низкой цены на китайские товары российским бизнесменам невыгодно производить аналогичную продукцию у себя. Поэтому переход на размещение китайского производства в РФ представляется очередным логическим шагом в развитии российско-китайских торгово-экономических связей. И здесь вопрос не столько в экономической активности китайской стороны, сколько в упущенных возможностях России по развитию своих производственных мощностей.

Напомню, что в начале китайских реформ одним из важнейших принципов, выдвинутых руководством страны, был «рынок в обмен на технологии»: Китай открывал свой рынок для западных инвестиций, а в обмен получал знания о более эффектных формах организации труда, новых технологиях, шла подготовка нового поколения менеджеров и инженеров. С начала 2000-х гг. они перехватили инициативу, стали контролировать многие рынки инновационных и недорогих производств. Такова китайская стратегия построения бизнеса в национальных масштабах. КНР интересует всегда не просто производство, а постановка под контроль всего спектра услуг, связанных с ним, — от поставок сырья до продажи конечному потребителю. Именно таким образом ряд национальных предприятий в Африке был вытеснен китайскими производителями со своего же рынка. Поэтому вопрос стоит прежде всего о глубине их проникновения в российскую экономику. И здесь важно, насколько местные администрации сумеют четко разграничить сферы деятельности и в конечном счете защитить интересы национальных производителей и продавцов.
Строго говоря, у китайских производителей нет каких-то приоритетов при работе на зарубежных рынках: они перехватывают инициативу там, где образуется производственный вакуум или существует недостаток активности нацпроизводителя. Сегодня КНР предлагает целый ряд проектов по созданию производств стройматериалов, станков и оборудования, автомобильных производств. Огромной популярностью пользуются сфера туризма и инфраструктура.

Формально китайские бизнесмены могут создавать в России новые рабочие места, что хорошо скажется на социальном климате регионов. Но эффективность китайских производств связана с особенностями управления работниками. Не исключено, что за созданием производства последует предложение импорта из КНР и рабочей силы. Нам же выгоднее готовить свои кадры.

При создании игорной зоны в Крыму надо опираться на местную специфику

В восточной части России сотрудничество ведется давно и с разной долей успешности. Есть ряд проектов в рамках рабочей программы по совместному развитию Восточной Сибири и Дальнего Востока, поэтому в целом «дорожная карта» взаимодействия в этом районе решена. Основной проблемой остается весьма скромный рынок — здесь проживает менее 4 млн человек, то есть это слишком небольшое количество потенциальных потребителей для Китая. Не всегда прибыльно там размещать и производства: стоимость перевозки «съест» всю выгоду. А вот как раз ЮФО с его почти 14 млн населения, благоприятным климатом, высоким качеством человеческого потенциала и традиционной предприимчивостью представляется значительно более интересным регионом. Хотя попытки наладить регулярные связи с Югом России предпринимались уже в течение последних лет десяти, для КНР это не было приоритетным проектом. Китай всегда тщательно и неторопливо ведет «экономическую разведку». Сейчас можно считать, что «политическое решение» активизировать экономическую деятельность на Юге России с китайской стороной принято. Китай готов вместе с «Автодором» участвовать в строительстве Керченского моста, причем речь идет как о самом строительстве, так и об инвестициях. КНР также активно интересуется созданием совместных производств на базе волгоградских химических предприятий, то есть интерес выходит за собственно инфраструктурные проекты. Но они всегда в приоритете, учитывая, что Китай уже имеет большой опыт таких проектов в ДФО. А вот вопрос создания эффективной игорной зоны в Крыму (если сравнить с опытом Макао) я бы поставил под сомнение. Несмотря на классическую «лас-вегасовскую» организацию с гостиницами и развлечениями, Макао опирается совсем на другие предпосылки. Основные потребители — китайцы из КНР, причем игромания у них буквально «в крови». Воспользовавшись этой особенностью и грамотно ее отрегулировав, китайские власти сделали из Макао вполне культурную игровую зону. При этом есть ограничения для въезда граждан КНР в Макао (обычно не более двух раз в год). Безусловно, китайские, особенно южнокитайские инвесторы с удовольствием «зайдут» в этот бизнес. Но Крым не станет никогда конкурентом Макао, учитывая именно китайскую специфику этого региона. Надо все же опираться не на абстрактный бизнес-проект, а на этноспецифические реалии.
Авторы: Алексей Маслов, заведующий отделением востоковедения НИУ-ВШЭ, профессор, доктор исторических наук