Виктор Христенко: «Спустя десять лет нужно вернуться к выстраиванию долгосрочных экономических взаимоотношений»

Председатель коллегии Евразийской экономической комиссии Виктор Христенко взялся ответить на вопрос: есть ли перспективы взаимоотношений Евразийского и Европейского союзов?

07.08.2015

Выступая на Петербургском международном экономическом форуме, председатель коллегии Евразийской экономической комиссии Виктор Христенко взялся ответить на вопрос: есть ли перспективы взаимоотношений Евразийского и Европейского союзов? Ответ был дан положительный. При этом прозвучал призыв вернуться к модели сотрудничества, замороженной в 2005 г., но не потерявшей с тех пор своей актуальности.

— То, что, начиная с 2008 г., называют финансовым кризисом, с моей точки зрения, совершенно очевидно кризис глобализации, кризис процессов глобализации, кризис институтов глобализации, который неизбежно подтолкнул развитие процессов регионализации. И эти два процесса в сегодняшнем неустойчивом мире так или иначе будут определять облик будущего в ближайшие 30-50 лет.

Считаю, что облик этого будущего будет формироваться в диалоге между интеграционными структурами разного типа, такими как Европейский или Евразийский союз. Но устойчивость модели глобального развития будет зависеть как от эффективности самих этих структур внутри себя, так и от эффективности диалога, коммуникации между ними. Поэтому вопрос о качестве взаимоотношений между Евразийским и Европейским союзами — один из ключевых факторов, влияющих на стабильность в мире в целом. Рассуждая на эту тему, я попытаюсь задать самому себе пять вопросов и ответить на них.

1. Время ли сейчас, в такой тяжелой обстановке, говорить о перспективах вообще и особенно о долгосрочных планах сотрудничества Евразийского и Европейского экономических союзов?

На мой взгляд, ответ очевиден: конечно, время. Самое время. Потому что сегодня у Евразийского и Европейского союзов нет общих целей, общего понимания пути, по которому стоит двигаться. А без этого любые трудности, любые проблемы. будут казаться непреодолимыми.

С другой стороны, подобное уже происходило в нашей истории: в конце прошлого века, когда у Европейского союза, у России были накоплены огромные досье друг на друга. В этих досье фигурировало все — от глобальных, серьезных вещей до таких мелких, как торговля финскими яйцами или шкурами рыси. Досье мигрировали от сессии к сессии, от уровня к уровню, доходя до высшего, абсолютно не меняясь. Выход из этого ритуального круга удалось найти в начале нынешнего века, когда был выдвинут большой проект — четыре общих пространства, одно из которых — общее европейское экономическое пространство с построением долгосрочных перспектив взаимоотношений как продвинутое, глубокое, преференциальное сотрудничество по формуле «режим свободной торговли плюс ВТО».

Собственно, этот проект определил возможность решения задач, казавшихся нерешаемыми, и поиска ответов на вопросы, на которые ранее они не находились. Однако модель, сформулированная к 2005 г., не состоялась по двум причинам. Во-первых, существенным условием реализации данной модели являлось вступление России в ВТО. В 2004 г. основные договоренности о вступлении были достигнуты, запакетированы, и этот пакет не вскрывался. Во-вторых, изменились приоритеты в Евросоюзе. С 2005 г. ориентир на расширение ЕС несколько сменил направленность в отношении самого большого проекта с Россией — общего европейского экономического пространства. В результате сегодня мы имеем то, что имеем. Несмотря на это, у нас есть не только возможность, а абсолютная необходимость вернуться к выстраиванию долгосрочных взаимоотношений.

2.Какой может быть модель взаимодействия Европейского и Евразийского экономических союзов? Надо ли придумывать что-то принципиально новое?

С моей точки зрения, не надо. Все, что было заморожено 10 лет назад, не потеряло своей ценности, своей актуальности. Это касается системы построения диалогового пространства, выхода на гармонизированные, общие, а подчас и на единые регулятивные нормы. Причем слово «единые» является ключевым. Даже в таких чувствительных, конфликтных секторах, как энергетика. А может быть, в первую очередь в таких секторах, как энергетика.

3. Произошли ли существенные изменения, которые повлияли на модель взаимодействия Европейского и Евразийского экономических союзов? Насколько они критичны?

Прежний формат взаимодействия строился на диалоге России и Европейского сообщества. Сегодня компетенция этого формата в существенной степени передана на наднациональный уровень: на уровень Евразийского экономического союза, на уровень Евразийской экономической комиссии. В этом, по моему мнению, есть огромный плюс. Он заключается в том, что вся законодательная база Евразийского экономического союза строится на нормах ВТО и на попытках подкрепить ее лучшими мировыми практиками. Я уже не говорю о том, что сам Евразийский экономический союз создавался на базе анализа всего пути Европейского союза. Собственно, другой интеграционной модели, столь продвинутой в мире, просто нет. Поэтому расширившееся сегодня экономическое пространство, которое вбирает в себя, по сути, уже пять стран, гораздо более гармонизировано, гораздо более приспособлено к реализации той самой модели, которая 10 лет назад была заморожена.

4. Сегодня формируются новые геополитические, геоэкономические условия. Складываются новые географические приоритеты, растет роль Китая... Означает ли все происходящее в последнее время, что фокус взаимодействия каким-то образом меняется в сторону Европейского союза?

Конечно, нет. Происходящее, на мой взгляд, не означает отказ от всех традиционных связей. Вместе с тем ситуация последнего времени высветила риски, которые никто никогда не закладывал в предыдущие модели. Риски (вызовы) эти абсолютно новые — технологического, финансового свойства — под эгидой санкций, которые обязательно должны быть оценены и в той или иной степени отражены в модели взаимодействия. Хочу напомнить один из сюжетов истории 2005 г., когда, может быть, в самый трудный, самый конфликтный в сфере энергетики момент нам с европейскими коллегами удалось продвинуться до понимания необходимости создания единого энергетического пространства. Подчеркиваю: не общего, а единого. Стало быть, с едиными нормами регулирования энергетического рынка и даже с неким парламентским измерением данного формата. Сегодня это кажется фантастической идеей, и мы. имеем конфликтующие энергетические инфраструктурные проекты, систему жесткой риторики, жестких действий, которая, конечно, далека от понимания 10-летней давности.

5. Чего не хватает для того, чтобы двигаться по пути взаимодействия Европейского и Евразийского экономических союзов?

Я не хочу говорить о политической воле — этот аспект не входит в мою компетенцию. С точки зрения же ЕЭК, важно выстраивание нормального, структурированного диалога между Евразийской и Европейской экономическими комиссиями с активным включением в него бизнеса.
Авторы: Данил Савельев