Чего не хватает России

По оценкам экспертов, в прошлом году в России так или иначе было уничтожено 66 исторических зданий, причем общественники признают, что на самом деле эта цифра в разы больше

16.11.2018

По оценкам экспертов, в прошлом году в России так или иначе было уничтожено 66 исторических зданий, причем общественники признают, что на самом деле эта цифра в разы больше. Движение «Архнадзор» посчитало, что за последние семь лет только в Москве было снесено 116 исторических построек. Историки, культуроведы и неравнодушные граждане бьют в набат: да, реконструировать долго и дорого, но неужели мы готовы потерять свое наследие ради экономии? Неужели невозможно привлечь в эти проекты серьезных инвесторов? Об этом и о том, как вообще должны (и не должны) выглядеть исторические застройки в современных городах, «Вестник» поговорил с экспертами из разных регионов нашей страны.
Алмаз Давлетшин.jpg
Алмаз Давлетшин, заместитель генерального директора управляющей компании ASG:
— Позиция инвестиционной группы компаний ASG по историческим зданиям однозначна: они должны быть сохранены. Да, говорят, что здания, как люди, имеют право умирать. Но тогда их, как людей, до последнего нужно спасать, продлевать им жизнь, обеспечивать полноценное существование.
Восстанавливать и сохранять исторические здания необходимо по нескольким причинам: во-первых, они образуют неделимое культурное наследство, которое составляет гордость страны и которое мы должны передать будущим поколениям. Во-вторых, исторические здания — один из самых значимых элементов городской среды, обеспечивающий ее неповторимость. Наконец, это серьезный экономический ресурс, стимулирующий туристский интерес. Так, большую роль в повышении привлекательности Казани сыграла программа президента РТ Рустама Минниханова по сохранению исторического центра. И мы гордимся, что восстановленные нашей компанией 26 зданий, многие из которых находятся в охранной зоне Казанского кремля, являются теперь украшением города.
За время эксплуатации здания обветшали, много раз перестраивались и изменились внешне настолько, что по всем объектам мы провели множество исследований, определивших их ценность и время постройки. Плохое физическое состояние большинства домов чаще всего расценивается застройщиками как повод для их полного уничтожения, но гораздо интереснее восстановить здание таким, каким его когда-то создал архитектор. И в нашей практике были случаи, когда мы убирали надстроенные в советский период этажи и восстанавливали облик постройки и историческую перспективу улицы.
Критерий для определения будущего здания, с нашей точки зрения, один — возможность его спасения. Стоимость восстановления зависит от объема реставрационных работ, в активе ASG есть дома, у которых были разрушены все перекрытия, было провисание несущих стен и т.д. Но если эксперты говорили, что спасение конструктива возможно, мы на это шли, даже понимая, что новострой большей площади обойдется в разы дешевле, так как он не будет нести той информации, которую хранит дом, по чьим ступеням поднимались Горький, Качалов, Тукай, Амирхан и др.
В то же время крупный город — живой организм, и его невозможно законсервировать, превратить в музей. Удачное соседство современных и исторических домов возможно, когда новое строительство идет в стилистике исторической застройки. Так, например, наш новый объект по ул. Московской архитектурно близок расположенному недалеко от него дому Фукса, где бывал Пушкин.
Другой вопрос — стоимость реконструкции исторического здания. По нашему опыту это в среднем 100 тыс. рублей за квадратный метр, что не способствует росту числа инвесторов. Привлекать их возможно путем преференций в части налоговых льгот, помощи в прохождении различных согласований, подключении объектов к инженерным сетям, что в исторической части всегда проблема. Заниматься такой работой может только крупный инвестор, имеющий ресурсы, лицензии, штат специалистов. Когда ASG восстанавливала 26 зданий в историческом центре Казани к началу Универсиады 2013 года, нам помогали и курирование программы президентом, что снимало ведомственные барьеры, и наш принцип квартального восстановления, когда снижались издержки на транспорт, тепло и т.п. И все равно инвестор должен понимать, что срок окупаемости работ таков, что мы относим их не столько к бизнес-проектам, сколько к реализации чувства социальной ответственности нашей компании.
Артур Токарев.jpg
Артур Токарев, архитектор, педагог, историк архитектуры:
— Мнение, что нужно снести все исторические здания и на их месте строить новые, может исходить только от нецивилизованного или психически нездорового человека. Критерии оценки домов нужно приводить в соответствие законам: если историческое здание имеет статус культурного наследия — оно охраняется государством.
Другое дело, что, например, в Ростове-на-Дону есть строения, которые заслуживают статуса объекта культурного наследия, но по каким-то причинам этим статусом не наделены. Думаю, причина в том, что многим это невыгодно. Охранный статус препятствует, например, девелоперским проектам и зачастую мешает жителям дома. Это может быть серьезным обременением. Но если мы хотим жить попроще — будем ездить смотреть на памятники архитектуры и наслаждаться историческими городами за границу.
Если говорить о снесенных исторических зданиях, то на их месте должны строиться современные дома. Вопрос только в том, как сделать их уместными по архитектуре (причем необязательно строить в исторических формах), и здесь все дело в профессионализме архитектора. К сожалению, удачных примеров в ростовской практике единицы, и в последние годы массово стали появляться имитации исторической архитектуры. Как правило, они бескультурные, беспомощные, сделаны в угоду заказчику. Это парадокс нашей культуры: уничтожаем подлинные исторические здания и на их месте возводим подделки, не имеющие никакого отношения к истории.
Привлечь надежного инвестора сегодня сложно. Но возможно. В Ростове есть два свежих примера, когда перспектива реставрации не остановила инвестора. Один — перинатальный центр на пер. Соборном, второй — здание редакции газеты «Молот» на Буденновском, где сейчас идет масштабная реконструкция и реставрация. Конечно, в чистом поле выстроить новый дом гораздо проще. Но тогда мы все будем жить в Левенцовке, а о старом Ростове придется забыть.
Михаил Черенков.jpg
Михаил Черенков, председатель совета Калининградского областного регионального отделения ВООПИиК:
— Универсальных критериев оценки зданий для решения вопроса об их сносе или о сохранении, как мне кажется, не существует — нужен индивидуальный подход. Уникальность здания, его архитектурная или историческая ценность, степень сохранности, место расположения и т.д. должны рассматриваться комплексно и во взаимодействии с архитектурной исторической средой. Важным условием правильности принятого решения является его публичность, наличие общественной дискуссии. К сожалению, сегодня при принятии решений градостроительной политики представители власти и бизнеса руководствуются сиюминутной экономической целесообразностью с горизонтом планирования в 5-10 лет. В этом подходе часто нет места объектам культурного наследия, требующим значительных финансовых вложений, нет творческого и нестандартного подхода к решению задачи их современного использования. Объект археологии, обнаруженный при строительстве объекта, включенного в какую-нибудь ФЦП, или красивое историческое здание, не являющееся памятником архитектуры, зачастую уничтожаются просто потому, что мешают реализовывать планы девелоперов. И государство не в силах их защитить. Думаю, современные проблемы сохранения объектов культурного наследия отражают уровень культуры и образования современного российского общества.
Другой вопрос: какие объекты недвижимости могут появляться на месте снесенных исторических зданий и какие рядом? Здесь все зависит от архитектурно-планировочной и исторической среды. Удачное соседство возможно, но могу сказать, чего не должно быть, — подделок. Зданий, выполненных со стилизацией под то, что было. Иначе города превратятся в Диснейленд, как уже начал превращаться Калининград с его Ленинским проспектом и Рыбной деревней. Памятники можно и нужно передавать в частные руки. Повышать интерес инвесторов нужно низкой ценой (но с жесткими запретами на снос и повреждение), более открытой процедурой предоставления в собственность. Также необходимо создать в России полноценный рынок реставрационных услуг, упростив получение реставрационных лицензий. Сегодня процедура забюрократизирована Минкультом, масса фирм зарабатывают деньги на переоформлении этих лицензий, на продаже дипломов специалистам. В результате получаем отсутствие специалистов в регионах, высокие цены и низкое качество работ.
Эрик Валеев.jpg
Эрик Валеев, глава архитектурного бюро IQ:
— Интерес инвесторов к реставрации, реконструкции и реновации существенно вырос в последние годы. Отработаны эффективные методики восстановления исторических зданий. Конечно, в случае серьезного износа конструктивных элементов сделать это сложнее, но и в этом случае существуют решения вплоть до полной замены каркаса здания с сохранением, например, только ценного фасада. Программы, подобные московской «Аренде за 1 рубль», стимулируют инвесторов вкладывать деньги в исторические здания, а город взамен получает восстановленный объект, не затрагивающий сложившуюся архитектурную ткань района. При этом соседство исторической и современной застройки не только возможно, но и является единственным путем развития современных городов. Здоровый и живой город — это наслоение эпох, зеркало того, что было раньше и что происходит в обществе в данный момент. В случае полного отсутствия обновления городской ткани получим музей, что в отдельных случаях абсолютно необходимо, но это скорее исключение. То, насколько гармонично вписывается «новое» в «сложившееся», стоит ли объекту работать на контрасте или, наоборот, максимально поддержать характер существующей архитектуры, является вопросом исключительно профессионализма архитекторов в каждом конкретном случае. В Москве и во многих городах мира исторический практически весь центр, где сохранились здания, построенные 100, 200 лет назад, а по соседству возведены объекты, как правило, высокого ценового сегмента. Другая тенденция — это кварталы наподобие московских «Красной розы» и «Даниловской Мануфактуры», которые расположены в окружении жилой застройки, хотя сами по себе представляют сохранившиеся и реновированные корпуса бывших фабрик. В условиях практически полного отсутствия свободных площадок для строительства в уплотненных частях городов работа с исторической застройкой — один из немногих форматов девелопмента.
Мария Николаева.jpg
Мария Николаева, глава бюро MAD Architects:
— Любое здание, как и любая территория, должно рассматриваться в контексте своего окружения. Если мы говорим о центральной части города, богатой историческими постройками, имеющими культурное наследие, то о сносе не может быть и речи. Сегодня во многих городах, где архитекторы эпохи конструктивизма оставили свои шедевры, к таким зданиям относятся как к обузе, хотя в Москве многим из них нашли и современное применение. То же можно сказать и о сооружениях, в которых прослеживаются черты классицизма, барокко, модерна. Все это историческая ткань города, восстановить которую «новоделом» будет уже невозможно. Зачастую проблема кроется не в невозможности переосмыслить функциональное назначение конкретного здания, а в нежелании погружаться в эти процессы. Но сегодня заметен резко возросший интерес к историческому наследию. Проходят форумы и конференции, посвященные редевелопменту, на которых обсуждаются не только успешные российские, но и мировые примеры работы со зданиями и территориями. Все это должно привести к устоявшейся практике стремиться «спасти» здание, привнеся в него новый функционал и укрепив культурную доминанту.
Авторы: Ольга Лазуренко