Андрей Боков: «Главной единицей должен стать квалифицированный архитектор»

Среди самых больных для российских архитекторов тем — отраслевое законодательство и нормирование без внятной структуры, растущий непрофессионализм тех, кто допущен к проектированию

23.12.2013
Яндекс.Дзен Instagram
Среди самых больных для российских архитекторов тем — отраслевое законодательство и нормирование без внятной структуры и единой направленности, растущий непрофессионализм тех, кто допущен к проектированию, уродует городские ландшафты и лишает их перспективы. Новый вызов — ужесточение конкуренции со стороны иностранных проектировщиков после присоединения нашей страны к ВТО. В этих условиях требуется совершенствование системы саморегулирования с выдачей свидетельств только тем юрлицам, в составе которых присутствуют квалифицированные профессиональным сообществом архитекторы, то есть принятие законов, уравнивающих российских архитекторов в правах с западными, заявил в интервью Отраслевому журналу «Вестник» президент Союза архитекторов России Андрей Боков.

— Во время одного из публичных выступлений вы заявили, что действующее сегодня в России законодательство в сфере строительства и архитектуры — «крайне неэффективное, крайне неточное и крайне отсталое во всех отношениях». Откуда такая категоричность?

— Когда я говорю о законодательстве, то имею в виду весь комплекс документов, регламентирующих строительную практику. Речь идет о документах трех уровней: первый (высший) уровень — это законы, второй — нормативы и нормы, подлежащие обязательному исполнению, и третий — документы и нормы добровольного исполнения. Сегодняшнее законодательство отличает отсутствие внятной структуры, взаимосвязи и единой направленности документов всех трех уровней. Законы (например, закон № 123 о пожарной безопасности), к сожалению, разрабатываются исходя из ведомственных или групповых соображений. К тому же главное место в них уделяется системе безопасности, тогда как во всем мире приоритет отдается и безопасности, и эффективности, и комфорту, точнее — их балансу. Любое отступление от требований к обеспечению безопасности оборачивается у нас тяжелейшей процедурой разработки спецтехусловий, выходом в соответствующие инстанции, занимающиеся их утверждением и согласованием. Это огромный перерасход средств, времени и денег. Ничего подобного в мире, конечно, не происходит. Если говорить о нормативной базе, то весь мир переходит или уже перешел с предписательного метода нормирования на параметрический. Его смысл очень прост: не ставить жестких условий, а выстраивать систему аргументированных проектных решений, ответственность за которые несет прежде всего их исполнитель.

В России большинство нормативов, несмотря на то, что они сейчас постоянно актуализируются, создавались 50-60 лет назад и несут в себе совокупность базовых представлений, свойственных тому времени. Они консервативны по своей сути, и никакие «косметические» действия не могут привести к появлению новой и эффективной основы. Настало время коренных изменений. Это не значит, что нужно сразу все ломать и вводить еврокоды. Нужно принять определенный род договоренности, в соответствии с которой мы объединим и сплотим оставшихся ученых и остатки знаний. Возможен некий переходный период, в пределах которого будет постепенно осуществляться смена от одной системы к другой. Возможно, что какое-то время будут действовать параллельно две системы нормирования. И это нормально: через подобное состояние прошло законодательство многих стран. Наконец, нам необходимы нормативные акты, играющие роль пособий, методических регуляторов и т.д. Именно внутри этого блока возникает все то, что питает новыми знаниями законодательный и нормативный уровни. Здесь формируются новые настроения, к ним можно отнести, например, «зеленые стандарты», которые уже изменили в лучшую сторону строительную индустрию, строительную практику в странах Европы, Азии и Америки. У нас такие документы, к сожалению, практически отсутствуют.

— Еще одна ваша цитата: «Мы стали свидетелями принятия целого ряда очень принципиальных решений, как проектных, так и законодательных, которые, мягко говоря, вызывают оторопь и недоумение». Вы имеете в виду прежде всего внесение многочисленных поправок и изменений в Градостроительный кодекс?

— Нынешний Градкодекс самым губительным образом повлиял на облик наших городов. За последние два-три года они пережили нашествие «диких» девелоперов и обзавелись большим количеством домов-уродов. Сегодня стало возможным любое удручающее по своим характеристикам сооружение, поскольку оно соответствует крайне невнятным строительным документам и порядкам.
Мы не просто уродуем — мы разрушаем городские ландшафты, лишаем города перспективы, возможности капитализации городской среды, ведь появление дома-урода автоматически снижает реальный потенциал, реальную стоимость обширных городских территорий. В других странах за такие вещи судят, а в нашей градостроительной практике это стало модным веянием. Пока россияне еще не ощущают ущерба, наносимого авторами домов-чудовищ, однако в недалеком будущем он станет очевидным.

— По вашему мнению, какие дополнительные проблемы возникли у российских архитекторов после вступления нашей страны в ВТО?

— Проблемы связаны прежде всего с тем, что на российский рынок могут прийти западные архитекторы, находящиеся сейчас без работы. Они лучше подготовлены к условиям ВТО, чем мы, имеют большой опыт конкурентной борьбы, которого у нас нет, опираются на другие проектные и строительные технологии. Причем они не умнее нас — они просто другие. Они воспитаны в другой традиции и другой культуре, гораздо более толерантной по отношению к архитекторам. И вместо того чтобы заимствовать этот род отношений, мы зовем людей, заведомо неспособных сделать в наших диковатых условиях подобие того, что делают дома.
Мы никогда не говорили, что боимся конкуренции. Речь идет о том, чтобы после принятия Россией предписываемых ВТО законов мы не оказались у себя на родине в бедственном положении, в положении менее защищенном, чем иностранные коллеги. Это недопустимо. Основным условием становится унификация наших законов и принятие тех нормативов, тех законов, которые уравняли бы нас в правах с западными архитекторами. Прежде всего это требования к квалификации. Каждый специалист должен иметь документ, подтверждающий право на выполнение той или иной работы. У нас этого нет. Более того, наша система саморегулирования открыла дорогу огромному числу непрофессионалов, людей без совести, без каких-либо внутренних ограничителей, не склонных следовать морально-этическим нормам и установкам.
Именно эти люди будут пытаться формировать представление о российских архитекторах, формировать облик российских городов. Они готовы работать за другие — абсолютно неадекватные — деньги и не нести абсолютно никакой ответственности за результаты своей работы. Это, пожалуй, основной вызов, который нас ждет.

— В прошлом году Союз архитекторов России выступил с идеей создания Архитектурной палаты. Она вызвала в профессиональном сообществе большой резонанс. Цель, которую вы преследовали, достигнута?

— Другого пути, в силу опять же неразвитости, несовершенства законодательства, у нас не было. Разумеется, и я, и мои коллеги предпочли бы мягкую трансформацию, эволюцию Союза архитекторов в Архитектурную палату, наделение практикующих архитекторов — членов союза теми правами и теми документами, которыми владеют члены палаты за рубежом. Для России это было бы самым правильным и самым спасительным, особенно учитывая, что нас, российских архитекторов, гораздо меньше, чем иностранных. Кроме того, две организации, несмотря на то, что природа у них несколько отличная и задачи разные, не всегда лучше, чем одна. Палата — это сообщество профессионалов, саморегулирование физических лиц, которые заняты определенной профессиональной деятельностью. А Союз архитекторов — это организация, занимающаяся скорее творческими вопросами, обсуждением проектных решений, формированием политики в области строительной профессиональной практики, вопросами образования и т.д. Мы предвидели, что процесс создания Архитектурной палаты будет непростым. Однако сегодня она уже зарегистрирована, и это огромный шаг вперед. Главное, чего мы теперь ждем, — внесения поправок в федеральное законодательство, чтобы Палата была узаконена как единственная организация профессионалов, физических лиц, практикующих в области архитектуры, несущих ответственность за принимаемые решения.

— Архитектурная палата отказывается учитывать действующую систему саморегулирования. Что вам не нравится в этой системе? Что вы предлагаете в качестве альтернативы ей?

— Нам не нравится система саморегулирования по одной простой причине. В России, условно говоря, десять архитекторов и тысяча контор, имеющих свидетельство на архитектурное проектирование. Этого не может быть, потому что это абсурд!
Архитектурная палата считает, что нынешняя система саморегулирования может быть усовершенствована и может приобрести реальный вес только в том случае, если воспользуется тем потенциалом и теми возможностями, которыми мы располагаем и которые предлагаем. То есть если свидетельства будут выдаваться только тем юрлицам, в составе которых присутствуют квалифицированные архитекторы. Главной фигурой должен стать квалифицированный архитектор — в этом смысл, так во всем мире происходит. В зависимости от числа квалифицированных архитекторов та или иная компания получает допуск на выполнение тех или иных видов работ. Больше число квалифицированных архитекторов — допуск к выполнению более ответственных работ, и наоборот.

— По мнению экспертов, для реализации всех заявленных Палатой планов потребуются значительные временные и финансовые ресурсы. Финансы — особенно актуальная тема. Многие считают, что серьезным минусом Палаты являются дополнительные затраты — на членство, на страхование собственной деятельности. Согласны?

— Это заколдованный круг, который мы обязаны разорвать. Если не выстроим нормальную систему профессиональной практики, а без Палаты это невозможно, то не сможем зарабатывать деньги. Все деньги уйдут или отечественным непрофессионалам, или иностранцам, которые в наших условиях ничего не в состоянии спроектировать и построить.
Нет денег — нет Палаты, нет Палаты — нет возможности зарабатывать. Поэтому мы приняли единственное возможное в этих обстоятельствах решение — заняться строительством Палаты на ресурсе, который называется «голый энтузиазм». Все делается людьми, которые не просят и не получают зарплату, а просто работают в интересах профессии, надеясь, что когда-либо им воздастся. Это те зерна, всходы от которых появятся очень нескоро. Однако хотелось, чтобы это произошло все-таки до полной деградации профессии.
Тем не менее какие-то деньги, безусловно, нужны, и их зарабатывание будет в компетенции межрегиональных палат, создаваемых в округах.

Именно эти саморегулируемые структуры будут определять размер членских взносов и проч. Какой-то процент собранных денег может пойти на нужды национальной палаты. Я полагаю, это правильно.

Что же касается затрат на страхование собственной деятельности... Можно застраховать на два рубля, а можно на два миллиона — это личное дело каждого архитектора. Во всем мире система страхования профессиональных рисков является нормой, а в России она весьма неразвита, потому что, подобно ипотеке, очень затратна. Однако жизнь идет, и я надеюсь, что наступят времена, когда страхование профессиональной деятельности станет нормой и у нас, оно будет доступно и сопоставимо с теми деньгами, которые архитектор получает за свой труд.

— Не опасаетесь, что появление Архитектурной палаты спровоцирует создание аналогичных структур на уровне конструкторов, технологов и проч. ? А содержать их придется архитектору, проектировщику и объединяющим их организациям...

— Нисколько не опасаюсь. Это благо, это признак здоровья и развитости, когда свои палаты есть у конструкторов, у технологов и т.д. Во всем мире так и происходит. Как только возникают новые профессии, в США, в Западной Европе формируют некую профессиональную организацию, некую структуру, которая создает свои стандарты, определяет нормы, проводит обучение, квалификацию и т.д. Такая структура содержится людьми, которые в нее объединяются. И эти люди с удовольствием платят за членство в ней, потому что считают, что объединение дает им возможность зарабатывать, чувствовать себя защищенными от доморощенных непрофессионалов и от иностранных специалистов-конкурентов. Люди поддерживают сами себя, свою деятельность и делают это прежде всего в интересах своих сограждан — общества, в котором и для которого существуют.
Авторы: Никита Логвинов, Дарья Сергеева